Дмитрий Беляев
27.05.2015 Род, Родина, Россия ,

Генерал от артиллерии Тимофей Михайлович Беляев

Наиболее правильный путь вовлечения в историю страны — через изучение семейной истории. Хороший тому пример — акция «Бессмертный полк», которая благодаря народной поддержке получила широкое распространение. Но история нашей страны не ограничивается лишь Советским Союзом. Случается, меня спрашивают о том, откуда мы столько знаем о своих предках в Российской Империи. Отвечаю. Во-первых,  это бережное отношение к истории рода внутри семьи. Во-вторых, это так благодаря добрым людям, которые причастны к сохранению истории. Одним из таких людей является краевед Андрей Дмитриевич Лукашов. Предлагаю вашему вниманию его материал, посвящённый прадеду моего деда — генералу от артиллерии (по советскому табелю о рангах — маршалу) Тимофею Михайловичу Беляеву.

timofey-mikhaylovi4-belyaev

Записи о рождении и крещении Тимофея Беляева были сделаны в метрической книге церкви главной квартиры действующей армии. Из этих записей следует, что родился он 26 января 1843 года, а таинство крещения было совершено 16 марта полевым обер – священником протоиереем Хрисанфом Чернявским.

Мать Тимофея, София Захаровна Кадьян – грузинская княжна, ее предки переселились в Россию из Гурии при императрице Анне Иоанновне. Отец — Михаил Алексеевич Беляев состоял в гражданской службе с 1807 года. Он действительный статский советник, полевой генерал – аудитор 1-й армии, является хозяином имения в Новгородской губернии, хотя его корни исходят из Воронежской губернии.

В 1862 году Тимофей закончил 1-й кадетский корпус фельдфебелем, произведен в подпоручики и зачислен в Михайловское артиллерийское училище. Это же военное учебное заведение закончили и его старшие братья.

В 1863 году он отчислился из училища по собственному желанию, чтобы принять участие в подавлении польского мятежа. Здесь он служит под началом М.Н. Муравьева — участника Бородинского сражения, члена комитета по крестьянской реформе, усмирителя Польских восстаний 1831 и 1863 гг. В этом Северо – Западном Белорусском крае, населенном русскими мужиками, Муравьев проводил политику, позволявшую восстановить русскую культурную жизнь. Известно его высказывание: — «Что не доделал русский штык - доделает русская школа».

Следует отметить, что отец Тимофея Беляева в 1831 году также принимал участие в походе «против польских мятежников вторгнувшихся в Виленскую губернию» где состоял при главной квартире под началом того же Муравьева.

О своем начальнике М. Н. Муравьеве — Виленском Тимофей Беляев сохранил теплые воспоминания до конца жизни. Так, 29 февраля 1912 года он организовал в «Русском Собрании» специальную беседу на тему «Воспоминания о графе Муравьеве – Виленском».

В 1865 году Тимофей Михайлович женится на Марии Ивановне Эллиот (5 августа 1844 – 24 апреля 1875), в этой семье он бывал еще кадетом, посещая, по службе, отца невесты — Ивана Андреевича.

В 1866 — 1877 гг. он служит в лейб — гвардии 2-й артиллерийской бригаде. Они с женой живут на казенной квартире в доме Гарновского, что на Измайловском проспекте.

В апреле 1875 года после смерти жены, умершей спустя пять дней после рождения младшего ребенка — Ивана, у него на руках остались пять маленьких детей. Чтобы помочь справиться с ними в его дом переехала Генриетта Ивановна Эллиот – родная сестра покойной.

Через год он женился на «пышной красавице» из небогатой купеческой семьи — Марии Николаевне Септюриной (5 апреля 1860 — 30 января 1934 в Париже). От этого брака у них родилось двое сыновей. Позднее, во время Великой войны, Мария Николаевна была председательницей Дамского комитета по оказанию помощи больным и раненым воинам при монархической организации «Русское Собрание».

В 1877 году он произведен в полковники и назначен начальником 1-го отделения Главного Артиллерийского управления.

В 1879 году получив назначение в Варшаву командиром 4-й батареи 3-й лейб — гвардии гренадерской бригады, оставив детей от первого брака на попечение бабушки, дедушки и трех незамужних тетушек, он отправился к месту службы.

В 1890 году он произведен в чин генерал-майора и затем поочередно командует 17-й и 23-й Артиллерийскими бригадами.

Приказом от 12 августа 1895 года назначен командиром лейб — гвардии 2-й Артиллерийской бригады, где проходили службу и его четверо сыновей от первого брака.

Впоследствии он командовал лейб — гвардии 1-й Артиллерийской бригадой, 2-м Кавказским армейским корпусом, 11-й пехотной дивизией.

В 1903 Тимофей Михайлович назначен комендантом Кронштадтской крепости. К этому периоду его жизни относится следующий эпизод, показывающий его редкие душевные качества. Обратимся к воспоминаниям его сына Ивана:

«- Так это ваш батюшка, Тимофей Михайлович Беляев, бывший комендант Кронштадта? – говорила Маверова. – Вы знаете, я молюсь за него каждый день. Знаете, что он сделал для меня?

Когда эскадра Рожественского еще стояла на рейде перед выходом в свое роковое плаванье, моего мужа, морского врача, неожиданно назначили на броненосец „Александр III“, и он попал на корабль, не успев даже попрощаться со мною. Мы с сестрой бросились в Кронштадт. После ряда бесплодных усилий явились к вашему отцу умолять его о помощи. Он был глубоко тронут нашими слезами. Сейчас же приказал поставить под пары свою яхту „Комендант“ и вышел с нами на рейд. Мы обошли другие суда и прямо пошли к „Александру III“.

На шканцах стоял командир судна и весь экипаж. Раздались звуки встречного марша. – „Прошу вас, как особую милость, отпустить мне на два часа вашего старшего врача на мою яхту, — сказал ваш папа, — ровно через два часа я вам доставлю его сюда“. Просьба была уважена. Мой муж спустился в каюту, и мы провели там два часа – последние в жизни… Ваш папа закутался в шинель и все время сидел на палубе, несмотря на жестокий ветер. Я никогда не забуду этого…

Я вспоминаю, как папа сам рассказывал мне об этом. Старый адмирал Эбергард, остававшийся в Кронштадте, привез к нему своих племянниц, так как знал его истинно христианское, великодушное сердце. Это было недопустимо, но ему удалось вызвать последнюю минуту счастья для навек расставшихся супругов». Встреча Ивана Тимофеевича с этой женщиной произошла уже в эмиграции, в Буенос – Айресе, однако даже спустя годы после описанного случая многие люди вспоминали его отца добрым словом.

В должности коменданта Кронштадтской крепости он состоял с 1903 до 1907 года, проявляя редкую распорядительность, за что награжден орденами Белого Орла и Св. Александра Невского.

В октябре 1905 года на другой день после опубликования царского Манифеста в Кронштадте прошла политическая демонстрация. 26 октября город фактически оказался в руках восставших. В различных концах города горели винные склады, казино, офицерские квартиры. 27 октября прибывшие из Петербурга и Ораниенбаума войска подавили восстание. В составе этих войск была батарея под командованием сына Тимофея Михайловича Беляева — Ивана Тимофеевича. В своих воспоминаниях сын так описывает это тяжелое для Родины время:

"Стук в дверь, звон шпор в передней...

— Ваше высокоблагородие, батарея выступает на Балтийский вокзал! Извольте прочитать. — Вестовой сует телеграмму.

ФИНЛЯНДИЯ ПРИНЯЛА ЦАРСКИЙ МАНИФЕСТ — ОТРЯДУ СПЕШНО ГРУЗИТЬСЯ НА БАЛТИЙСКОМ ВОКЗАЛЕ, ВОССТАНОВИТЬ СООБЩЕНИЕ С ГОСУДАРЕМ В ПЕТЕРГОФЕ И ИДТИ НА ОРАНИЕНБАУМ. КРОНШТАДТ ГОРИТ — КОМЕНДАНТ ОКАЗЫВАЕТ ОТЧАЯННОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ С ТРЕМЯ РОТАМИ ПЕХОТЫ ПРОТИВ ДВАДЦАТИ ВЗБУНТОВАВШИХСЯ ЭКИПАЖЕЙ, — К НЕМЕДЛЕННОМУ ИСПОЛНЕНИЮ...

Погрузка закончилась темной ночью. Только когда двинулись эшелоны, стало возможным обдумать создавшееся положение. Оно выяснилось постепенно, благодаря случайно доходившим до нас сведениям. Государь с Семьей и Великий князь Николай Николаевич были отрезаны от всего мира в Петергофском дворце. До самого Петергофа дорога была разобрана, и нам приходилось восстанавливать ее, передвигаясь затем скачками по нескольку верст. О том, что делалось впереди, мы не отдавали себе отчета ни в данную минуту, ни после того, пока не прошли обе станции и уже не двинулись беспрепятственно на Ораниенбаум. Положение Царя в эти минуты было похоже на то, что случилось с ним двенадцать лет спустя. Разница была только та, что в нескольких верстах от него в Кронштадте находилось до 20 тысяч бунтовавших матросов и все оставшиеся суда Балтийского флота, о которых мы не имели никаких сведений.

Пройдя Петергоф, генерал Щербачев пригласил меня к себе в купе, чтоб выяснить способ действий. Приходилось идти на прорыв между эскадрами, находившимися в полной боевой готовности, чтоб сразу же ввязаться в уличные бои. В Ораниенбауме мы нашли несколько баржей и буксиров, с которыми и двинулись наудалую, ощетинившись орудиями с обоих бортов, чтоб в случае мины дать хотя бы залп по бунтовщикам.

Но на судах все было мертво. На берегу мы также не встретили сопротивления и двинулись разоружать экипажи, которые после трех атак на Комендантский дворец рассеялись по своим казармам; Оказывается, одновременно с нами или несколько ранее на косе по собственному почину высадился генерал Адлерберг с Новочеркасским полком. Мы нашли в порядке только один Королевы Ольги экипаж, где вахтенные офицеры в полном снаряжении встретили нас у ворот.

Разоружение шло медленно, но без столкновений. Только в трех местах пришлось прибегнуть к угрозе, держа орудия наготове. …

… Три дня и три ночи провели мы на улицах, пока, наконец, все успокоилось. Морские офицеры вернулись к исполнению своих обязанностей, пятьсот матросов были арестованы. Утром в 9 ч. в Комендантский дворец были вызваны все командиры частей. Комендант объявил, что согласно Высочайшему повелению он вступает в главное командование портом и в суровых выражениях требовал от всех подчиненных строгого исполнения обязанностей.

Позднее мне удалось узнать от него все детали происшедшего. …

… В бытность в Кронштадте мне удалось повидать отца в домашней обстановке. Он очень обрадовался мне. Он никак не ожидал, что в отборном гвардейском отряде в качестве командира батареи явится его родной сын.

От него я узнал подробности событий. Назначенный комендантом крепости накануне Гулльского инцидента, он сразу же повысил боевое состояние Кронштадта с 8 процентов до 40.

Стояла зима, и он выхлопотал конный наряд от всех батарей гвардии для постановки минных заграждений, которые расставляли, прорубая лед, и в качестве грузов употребляя старинные бомбы, с давних пор бесполезно хранившиеся в крепости. Он показывал мне отзывы английской печати, где взвешивалась возможность атаки Кронштадта, но в заключение предупреждалось, что крепость уже не та, как при адмирале Брылкине.

От него я также узнал, что англичане все время снабжают оружием Финляндию, пытаясь иногда выгрузить контрабанду в непосредственной близости от наших фортов, на Лисьем носу, но что теперь там уже воздвигают укрепления, а также на Красной Горке близ Ораниенбаума. На островки, где помещаются форты, защищающие Кронштадт, уже свезено все необходимое, и они заняты гарнизонами пяти рот крепостного полка, остальные три остаются в Кронштадте.

Относительно мятежа он все время предупреждал высшее начальство, что среди матросов не существует никакой дисциплины. Что это подтверждается постоянными столкновениями солдат с пьяной и разнузданной матросней. Что офицеры, прибывая из плаванья, рассыпаются по вспомогательным учебным заведениям и курсам, разъезжаются в отпуск и что фактически в экипажах остается не более одного офицера, чтоб руководить занятиями и поддерживать связь с матросами. Что матросы не виноваты в режиме, который действует на них разлагающе. — В данный момент, — говорил он, — за бунт поплатятся простые люди.

Даже о помиловании пятерых главных зачинщиков он ходатайствует на Высочайшее имя, но настаивает на примерном наказании Онипки и Аладьина, членов распущенной думы, которые вызвали взрыв и были найдены между досками в порту... Они на коленях молили о пощаде, но когда сюда для их защиты, с разрешения высшего начальства, явились адвокаты, их поведение стало вызывающим и дерзким. Теперь он настаивает на разоружении эскадры. Но моряки сохранили огромное влияние в сферах и всячески противятся этому.

Несколько позднее, после Высочайшего завтрака в Петергофе, обходя гостей, Государь подошел к отцу.

— Ну, а теперь у вас в Кронштадте все спокойно?

— Пока на рейде еще стоят неразоруженные суда, Ваше Величество... — ответил отец.

— Ах да, это эскадра Цывинского, — прервал его Государь и сразу же отошел в сторону.

Цывинский был старшим офицером на «Памяти Азова», на котором Николай II, будучи Наследником совершал кругосветное плавание. Видимо, царь любил его и верил ему. Во время войны в Могилеве он вызвал местного крестьянина Цывинского к себе в Ставку и сердечно отозвался о своем бывшем начальнике.

Но ведь «Память Азова» выкинула красный флаг и вышла в Балтийское море одновременно с тем, как беспорядки вспыхнули именно в тех частях, где служил Государь: в 1 батальоне Преображенского полка, в 1 эскадроне лейб-гусар, в 1 конной батарее.

Крепостной жандарм смотрел на дело иначе.

— Верьте мне, — повторял он при каждом докладе, — Кронштадт — это труп, разлагающийся и гниющий, и когда он лопнет, будет слышно по всей России.

Все, чего удалось добиться моему отцу, это было назначение на усиление гарнизона по очереди одного из полков гвардии при батарее. Когда же все пришло в норму, Великий князь прислал в Кронштадт своего помощника генерала Газенкампфа, а помощников отцу назначили генерала Адлерберга...

К этому рассказу Мария Николаевна прибавила кое-что со своей стороны. В эти дни неминуемая смерть, наравне со всеми прочими защитниками последнего убежища, была бы для нее наименьшим из зол. Комендантский дом находился в углу старого крепостного верка, вдоль которого и направлялись атаки.

Позади сада, в полутораста шагах, находился склад 500 пудов пироксилина. Мятежники три раза пытались поджечь его. Отец днем и ночью сидел у подъезда, наблюдая за обороной. В различных концах города горели винные склады, казино, офицерские квартиры. Отец все время докладывал о происходящем. Кронштадт горел три дня, но помощь не приходила. Тогда Мария Николаевна решилась на отчаянную меру: без ведома отца она обратилась к генералу Адлербергу, который немедленно организовал высадку на косе и явился туда со своим полком по собственной инициативе. …

… Через несколько месяцев после описываемых мной событий отцу попалась на глаза статья «Биржевых ведомостей», где радостно комментировался уход «этого самого генерала Беляева, который залил кровью Кронштадт».

Отец тотчас явился с этой газетой к Великому князю Николаю Николаевичу и спросил его, как совместить эту информацию с обещанным ему назначением главным командиром порта и вновь созданной первоклассной крепости Кронштадт.

— А вы читаете эту жидовскую газету? — иронически спросил его Великий князь.

Через две недели та же информация «из высокоавторитетного источника» была повторена «Русским словом».

— Кому же вы верите больше? — последовал ответ. — Газетам или Великому князю?

Но вот в "Новом времени'' появилось известие: «На замену генерала Беляева, уходящего в отставку, выехал герой японской войны генерал Н.И. Иванов„.

— Да, это верно, — подтвердил Великий князь, — по цензу вы увольняетесь и передаете командование генералу Иванову.“

Качества талантливого администратора и грамотного военачальника, верность престолу, и мужество при подавлении Кронштадтского мятежа вызвали травлю Тимофея Михайловича в „демократических“ кругах. В 1907 году под давлением недальновидного окружения престола Беляев отправлен в отставку. Он поступает на гражданскую службу, получив назначение почетным опекуном, председателем Совета института Императрицы Марии, членом Совета Павловского института в чине действительного тайного советника.

Являясь непосредственным участником описываемых Кронштадтских событий, он ранее многих увидел опасность, грозящую династии и ведущую Россию к гибели, и как порядочный русский человек состоял в национальной монархической организации „Русское Собрание“. В уставе этой созданной Петербурге в 1900 году организации было записано:  „Русское Собрание“ имеет целью содействовать выяснению, укреплению в общественном сознании и проведению в жизнь исконных творческих начал и бытовых особенностей Русского народа». «Русское Собрание» объединяло представителей русской интеллигенции, чиновников, духовенства и помещиков столицы. Первоначально оно являлось своего рода литературно-художественным клубом с ярко выраженным правым славянофильским оттенком, где на первый план выдвигалась культурно-просветительная работа. Но после 1905 г. его деятельность вынужденно приобрела правомонархическую, политическую окраску. Серьёзным ударом для него стал вышедший в конце 1905 года циркуляр, запрещавший военнослужащим состоять в политических обществах. В результате «Русское Собрание» вынуждены были покинуть свыше двухсот офицеров, в том числе один из его основателей А. М. Золотарёв. В 1907 году Беляев выходит в отставку и становится членом этой организации. 12 февраля 1910 года Тимофея Михайловича избирают членом Совета, а 12 ноября 1911 года он занимает должность товарища председателя «Русского Собрания». В качестве члена Совета, исполняющего обязанности председателя, после убийства П. А. Столыпина в сентябре 1911 года он подписал от имени РС «Докладную записку» от правых партий, адресованную премьер — министру В.Н. Коковцову. В этой записке монархисты требовали проведения в национальной политике линии на отстаивание интересов русской нации. 11 марта 1912 года Тимофей Михайлович, по болезни, отказался от должности товарища председателя и выбыл из состава Совета «Русского Собрания».

В 1911 году он возвращен на военную службу и зачислен в штат лейб — гвардии артиллерийской бригады, но в 1914 году окончательно выходит в отставку.

7 октября 1915 года он умирает. Похоронен на кладбище Сергиевой Пустыни рядом с могилой своей первой жены Марии Ивановны Эллиот.

Дети от первого брака:

Дочь — Мария Тимофеевна Беляева (26 июля 1866 — 8 октября 1922), выпускница Смольного института. В замужестве — Блок, 2-я жена Александра Львовича Блока, отца поэта Александра Блока (от первого брака).

Сергей Тимофеевич (29 сентября 1867 — 24 февраля 1923), генерал — лейтенант. В 1893 году заканчивает Михайловскую академию. В 1902 году командирован за границу для ознакомления с постановкой дела в артиллерийских частях. 1908 год член комиссии главного артиллерийского управления. 1915 год командующий артиллерией 8-й армии Юго-Западного фронта. Считался одним из лучших теоретиков по тактике артиллерии, написал двухтомное «Наставление по тактике артиллерии». После революции отправил жену с детьми в Екатеринодар, сам выехать не успел. Первый командующий артиллерией Московского военного округа. Последние годы жизни возглавлял кафедру тактики артиллерии Академии Генерального штаба РККА.

Михаил Тимофеевич (18 июля 1869 — 10 января 1951). Генерал-лейтенант, участник Белого движения, в 1920 году эмигрировал с женой Наталией Николаевной, ур. Энден, и детьми в Югославию, где жил до конца своих дней.

Владимир Тимофеевич (12 января 1870, в 1942 г. погиб в Ленинграде во время блокады). В 1914 году попал в плен к немцам. После обмена пленными вернулся в Россию. 

Иван Тимофеевич (19 апреля 1875 — 1957). Генерал — лейтенант, географ, этнограф, лингвист. Закончил кадетский корпус, затем Михайловское училище. Во время службы на Кавказе пишет работу «На земле Хевсуров». Автор «Устава горной артиллерии». Во время Первой мировой войны воюет в Карпатах, участник «Брусиловского прорыва», Георгиевский кавалер. В годы Гражданской войны начальник артиллерии 1-й конной дивизии Врангеля, инспектор артиллерии 1-го армейского корпуса. В 1920 году эмигрировал в Константинополь, затем в Галлиполи, затем в Болгарию и в 1924 году — в Парагвай. Один из первых исследователей племен и местности Чако. Признан индейцами «белым вождем». Во время войны с Боливией исполнял должность главного консультанта при военном министре Парагвая.

Дети от второго брака:

Николай Тимофеевич (26 июня 1878—ноябрь 1955). Полковник, артиллерист. В 1915 году был направлен в Англию постоянным представителем по закупке оружия. В Россию не вернулся. Женат был дважды, но детей не имел. Известный ученый — металлург, награжден за заслуги в области металлургии золотой (Бессемеровской) медалью Великобритании. Имеет много работ по истории древней Руси. Активный деятель белой эмиграции. Умер в Париже.

Тимофей Тимофеевич (1880 — 1918). Полковник, артиллерист. Погиб в Кронштадте. Вместе с другими заложниками утоплен революционными матросами на барже.

Все сыновья пошли по стопам отца, и, закончив Михайловское артиллерийское училище, стали артиллеристами. Насколько велико было желание продолжить семейную традицию, свидетельствует тот случай, что, когда при поступлении в училище его сына Ивана  забраковали по близорукости, Тимофей Михайлович примчался из Гатчины, сразу же поехал к своему высшему начальству — генералу Софиано и вернулся с приказом военного министра о зачислении сына в училище.

Литература:

РГИА Ф 1343 оп 17 д 2780

Исторический очерк батарей лейб-гвардии 2-й Артиллерийской бригады. Вып. 1. СПб., 1873.

Черная сотня. Историческая энциклопедия 1900—1917. М. Крафт +. 2008 г.

Иван Беляев «Записки русского изгнанника» СПб. 2010.

Беляев С.М. «От Новороссийска до Зайчар. Воспоминания русского беженца.» Русская эмиграция в Европе в 1920-е – 1930-е годы." Выпуск 2 СПб. 2005 г.

                                                                          Автор-составитель А.Д. Лукашов.

                                                                                                                      

Приложение.

Духовное завещание генерала от артиллерии Тимофея Михайловича Беляева.

Во Имя Отца, Сына и Святаго Духа. Аминь.

Имея в виду возможность скорой и неожиданной смер­ти моей, находясь в твердом уме и памяти, чувствую по­требность высказать своим близким свои предсмертные мысли:

Умоляю бесценных детей не забывать родителей, по­ложивших начало их жизни и принесших им всю свою любовь и сердце. Они могут исполнить это, по моему мне­нию, единственным путем добрых дел во имя усопших родителей и в этом должна излиться самая теплая любя­щая душа.

Молитва в Церкви, везде, милосердие к ближним, все­прощение — вот что может служить достойным выражением признательности нам за наше служение детям. Осо­бенно старшим детям напоминаю о памяти их многостра­дальной матери, которая даже свою, столь дорогую им жизнь, принесла для них в жертву. Усердно прошу, по возможности, совершать об умерших родителях помино­вение во время совершения бескровной жертвы.

Умоляю детей воспитывать свое потомство в духе люб­ви к БОГУ и человеку, чтобы идея благости проникла во все их существо, и настраивать своих детей в горячей люб­ви к нашему страдальцу ОТЕЧЕСТВУ и непоколебимой верности ПРЕСТОЛУ.

Умоляю сыновей не оставить дорогих: дочь мою Марию и внучку Ангелину своими советами и поддержкой.

Недвижимости и капиталов после меня не остается, а все мое имущество, состоящее в домашних вещах, нажи­тых большею частию в период совместной жизни с любез­нейшею супругою моей Мариею Николаевною, предостав­ляю в ее полное распоряжение с просьбою предоставления детям некоторых предметов и книг, которые могли бы быть им особенно дороги как память о родителях.

Приношу глубокую, сердечную благодарность всем, кто терпел мои недостатки и оказывал мне милость, особенно это относится до дорогих, бесценных Мани и детей.

Прошу погребения самого скромного, а памятника никакого.

                                                                                                                             20 января 1907 года, г. Кронштадт

                                                                    

Поделиться

Новости от партнёров

MediaMetrics

Комментарии Правила дискуссии

Читайте ранее:
Слепые вожди слепых

Гражданская война оставила настолько сильную рану в душе русского народа, что до сих пор полыхает в сердцах людей. Маятник истории...

Закрыть