Дмитрий Беляев
14.12.2013 Закон, Политика, Россия ,

«В Конституцию надо вбить, что брак — союз мужчины и женщины»

Когда человек взрослеет, этому сопутствует прохождение возрастных отметок. Совершеннолетие и полная гражданская дееспособность — 18 лет. Согласно ст. 30 Конституции РФ после 21 года можно быть избранным в органы государственной власти и органы местного самоуправления.

12 декабря нашей Конституции исполнилось 20 лет. Возраст, когда пора бы уже повзрослеть. Стать самостоятельным. Ведь через год — 21 годовщина принятия Главного закона страны.

Первым делом необходимо выйти из под опеки «мирового сообщества». Многие из нас знают, что «помогали» писать Конституцию наши американсике «друзья». Так, например, на сайте недавно изгнанного црушного фонда USAID открытым текстом написано — «помогали писать черновик Конституции РФ». Не эти ребята запретили согласно п.2 ст. 13 иметь нам идеологию?

Пора избавляться от юношеской инфантильности и вступать во взрослую жизнь. Начать с того, что внести в текст Конституции  основополагающие моменты русской цивилизации. Один из соавторов Основного закона страны, Сергей Шахрай, рассказал в интервью одному из известных изданий о том, какие правки необходимо внести в Конституцию. Одна из них заключается в том, что брак — это союз мужчины и женщины. Без сомнения большинство жителей страны поддержали бы конституционное закрепление здоровой основы общества.

Итак, само интервью.

Конституция — не инструкция для газовой горелки

— Сергей Михайлович, средний возраст конституций в мире за последний век — 12 лет. Не устарел ли наш Основной закон?

— Я бы назвал нашу Конституцию зрелой. Ее главная особенность в том, что мы заложили в ней несколько моделей желаемого будущего для России. Модель устройства власти, когда президент не возглавляет правительство, исполнительную власть, а является арбитром, модель парламента, федеративную модель государства, правовой статус личности, модель контроля общества за деньгами и бюрократией. Реализация этих моделей ни по одной позиции на 60% не выполнена. Это означает, что Конституция не устарела.

Кстати, действующий президент — первый лидер, который не переписал Конституцию под себя, придя к власти. Были ленинская, сталинская, брежневская конституции. Хрущева сняли за то, что он написал свою Конституцию в 1964 году. А Путин 14 лет по этой Конституции живет.

— Но она же не вечна. Ее можно менять, или вы противник внесения изменений?

— Однозначно нельзя! Покажите мне задачу, которую нельзя решить, не меняя Конституцию. Приперло? Давайте примем конституционный закон. Я вам его быстро напишу, бесплатно. При чем здесь поправка?

Если попытаться сделать Конституцию, как инструкцию для газовой горелки, недели две будет удобно: поднес, крутанул, зажег. Через три недели не поднес, не крутанул — а время ушло, Конституции нет. 400 поправок было в 1993 году. Вдумайтесь, прошло 20 лет, и мы опять втягиваемся в поправки?! Китайцы закрытым партийным письмом запретили использовать словосочетание «изменение Конституции», так как это размывает политическую стабильность.

— Чем отличаются конституционные законы от поправок?

— В 1993 году нельзя было решить часть проблем из-за конфликтов, и мы написали, что они могут быть решены в будущем с помощью конституционных законов. Всего принят 21 закон. Например, конституционный закон о правительстве в 1997 году. В 2001 году конституционный закон о чрезвычайном положении, чуть раньше — закон о референдуме и Конституционном суде.

Конструкция Основного закона такова, что с помощью конституционных законов — а это, по сути, поправки к Конституции, но в особой форме — Конституция может меняться и приспосабливаться к жизни. Дмитрий Медведев внес поправку, что правительство отчитывается перед Государственной думой. Но зачем менять для этого Конституцию? Внести было достаточно поправку в федеральный конституционный закон «О Правительстве». Даже правительство парламентского большинства можно ввести вообще без поправок. Перед выборами в Госдуму президент говорит, что по итогам он предложит премьера из рядов выигравшей партии.

— Что, вы считаете, надо было еще при написании Основного закона обязательно учесть в нем?

— Что брак — это союз мужчины и женщины. В 1993 году мысли такой не было, что это надо регулировать. Но наши соседи — болгары, хорваты — записали, что брак — это не союз депутата с депутатом, а все-таки союз мужчины и женщины. Надо про бадминтон записать. Это не просто спорт. Нация слепнет. В 1-м классе 5% в очках, в 11-м — 56%. А бадминтон лечит зрение. Надо записать, что нация должна быть зрячей. А чтобы она была зрячей, в том числе и политически, надо играть в бадминтон. Но если серьезно, то не нужно каждую вещь тянуть в Конституцию! Она — фундамент.

— А что трогать ни в коем случае нельзя?

— Первый раздел — «Основы конституционного строя», второй раздел — «Права и свободы человека». Мы впервые в Конституции записали доктрину естественного происхождения прав и свобод. Права нам даны от рождения, не потому что нам их подарил президент, парламент или еще кто-то. В результате у нас уже 20 лет никого нельзя лишить гражданства, выгнать из страны, потому что права человека выше. У нас невозможна государственная идеология, потому что мы свободны от рождения и мы индивидуумы, а наша идеология — сама Конституция. Нельзя 13-ю статью трогать. Нам кричат, что Европейский суд по правам человека сел на голову и погоняет. Это юридическое невежество. Потому что международные обязательства у нас ратифицируются федеральными законами, а они не могут противоречить Конституции. То есть обеспечен приоритет Основного закона в решении этих вопросов.

Президент — политический арбитр

— В чем особенность российской Конституции?

— Обычно Конституция — это договор об общественном согласии, стране нужен шаг вперед. А у нас была революция, трагедия, эпизод гражданской войны в столице. И в этих условиях Конституция была как палочка-выручалочка. Надо было сделать так, чтобы из хаоса, революции создать нормальное общество, государство.

Главная наша находка: мы изобрели, как запустить «конституционные шестеренки». Это Конституционный суд с чрезвычайными полномочиями. Любой закон или указ он может отменить из-за несоответствия Основному закону. Конституционный суд толкует, по сути, создает новую норму Конституции. Мало в какой стране есть такой суд. Кроме того, мы исключили президента из исполнительной власти. До этого, как в США, президент возглавлял правительство. Сейчас его задача — если есть конфликт, «слезть с печи» и его разрулить. Он политический арбитр. Ведь все конфликты политические — типовые. И мы написали для их разрешения типовые процедуры.

— Тем не менее срок пребывания президента у власти увеличен, срок полномочий парламента увеличен. Не считаете ли вы, что каждый лидер с помощью законов меняет Конституция под себя, прикрываясь тем, что текст не изменен?

— Каждый лидер работает по той Конституции, которая есть, и работает в коридоре возможностей. Наша дает много политических возможностей. Например, мы не записали всеобщее равное прямое избирательно право. Ну не записали. Нас только ленивый не пинал ногой, что забыли. А у нас другая логика была, что на уровне местного самоуправления должны голосовать только налогоплательщики. Почему у нас премьер всегда за спиной президента прячется? Есть причины разные — экономические, политические. Но в Конституции записано, что президента избирает всё население. И в кризисной ситуации премьер часто отдавал непопулярные решения президенту.

— Вы довольны работой Конституционного суда?

— Да. Кстати, я жертва конституционного правосудия. Я мечтал быть конституционным судьей, был даже кандидатом. Но поскольку на Съезде народных депутатов я представлял закон о новом суде, а коммунисты кричали, что Шахрай написал закон под себя, пришлось с трибуны съезда объявить, что снимаю свою кандидатуру. И так я остался юристом-профессором. А конституционные судьи — это люди, которым подарено судьбой и Конституцией страшно ответственная миссия: 19 человек могут признать не соответствующими Конституции закон, указ, любое действие должностного лица.

Конституционный суд — это ангел-хранитель Конституции. Если бы в поправках о реформе судебной системы записали об объединении: Верховного, Высшего арбитражного и Конституционного судов, то действующая Конституция умерла бы автоматически.

Власть не терпит двоецентрия

— Как Борис Ельцин следил за подготовкой Конституции?

— Вначале работы были 2–3 встречи. Кстати, Борис Ельцин согласился с нашими доводами об изменении роли президента, который становился относительно слабее, чем в прежней Конституции. Борис Ельцин и сам вносил поправки. Таких можно насчитать 13 или 14, они касались первого срока полномочий Совета Федерации и Госдумы. Своей рукой президент правил позиции, связанные с председательством на заседаниях правительства.

— Вы со всеми поправками соглашались или по каким-то спорили?

— Я не согласен был с двумя поправками. Я не считал, что нужна искусственная преграда между депутатами и министрами. Не надо гнаться за классическим разделением — депутаты могут быть министрами, министры — депутатами. Но в результате возник водораздел, который в 1993 году разбросал нужных людей по разным сторонам баррикад.

— В России был пост вице-президента. Нужен ли он сейчас?

— Я всегда был против этого. Но однажды Борис Ельцин позвонил ночью и попросил записать про вице-президента. Я смотрю на список делегации (а Ельцин был тогда в Париже) и понимаю, что рядом с ним Геннадий Бурбулис. Вот, думаю, и кандидат в вице-президенты. Жизнь потом пошла по-другому. Когда прошел референдум, назначены выборы, президенту в напарники понадобились человек, который мог привлечь голоса левых избирателей. И появился Александр Руцкой. Тем не менее трагедию мы всё равно заложили. В России не должно быть вице-президента! Горбачев напоролся на Янаева. Михаил Сергеевич сидит в Форосе, а Янаев принял присягу президента, и к нему все наши автономии примчались и присягнули. Ельцина предал Руцкой, который объявил себя президентом в Белом доме. Власть не терпит двоецентрия. Она должна быть единой.

— А тандем разве не двоевластие?

— Это разные модели. «Тандемы» в Конституцию не пишутся. В них есть ведомый и ведущий, занимающие в нашем случае четко соподчиненные позиции президента и премьера.

— Кто был ведомым в тандеме Путин — Медведев?

— Путин, конечно, лидер. Медведев, конечно, это коллега, партнер Путина, который политически в этой комбинации его поддерживал.

Два слова, которые спасли страну

— Насколько наш народ знает Конституцию?

— Есть достаточно объективные цифры, и они печальны. Пока это 18%. Чуть больше держали текст в руках. В этом и трагедия Конституции. Она и общество живут в разных измерениях.

— Почему такие маленькие цифры?

— Это не детектив. Впрочем, о Конституции можно и нужно говорить понятно и популярно. Надо показывать, что Конституция — документ, который работает. Вспоминаю 1995-й год, каждый день Госдума кричит о недоверии правительству. Виктор Черномырдин, согласившись с нашими доводами, ставит вопрос о доверии правительству сам. В результате он остается у власти, ведь в противном случае через семь дней должно было быть сформировано новое правительство либо проведены досрочные выборы в Госдуму. Вовремя примененный конституционный политический механизм позволяет ситуацию разрулить. Лидеры фракций тогда приехали в Дом правительства, пошумели, поспорили, но до роспуска никто не дошел.

— Вас называют человеком, который юридически прикрывал действия Ельцина при развале СССР, разгоне парламента. Вы считаете себя виновным в развале Союза?

— Это наша общая трагедия. Первого декабря 1991 года референдум на Украине. Тот самый майдан, та самая Незалежность. 96% тогда проголосовали за независимость. От СССР осталось две республики: Российская Федерация и Казахстан. Все остальные вышли из состава Союза в августе–октябре (Прибалтика еще раньше). Когда подписали соглашение о СНГ? 8 декабря. Надо было принимать безотлагательные решения. Прозвенел звонок, приехал врач, а человек, к сожалению, уже мертв. А родственники мутузят врача: что ж ты за врач такой, если у тебя пациент мертв. А без справки врача ни в наследство вступить, ни тело вынести. 8 декабря три государства, которые собирали Союз в 1922 году, — Украина, Белоруссия и Россия — поставили медицинский диагноз: страны нет. Что делать? Поставить крест и надеть траурные повязки? Нет, жизнь продолжается. Создали Содружество независимых государств. Кстати, я в документе написал очень хитрую пятую статью, согласно которой, если Украина из СНГ уходит, Крым остается вопросом спорным, то есть — российским.

— И много таких «уловок» вы создали?

— В действующей Конституции есть два слова, которые спасли страну. В статье 11 записано, что разграничение предметов ведения и полномочий между центром и регионами регулируется Конституцией, федеративными, а также — и эти два слова надо золотыми буквами когда-то высечь — иными договорами. Татарстан и Чечня не подписали федеративный договор в марте 1992 года. Объявили себя независимыми государствами, приняли свои Конституции, не участвовали в референдуме, не выбирали депутатов в общенациональный парламент. Распад продолжался. Одна республика на Кавказе, одна в центре страны на Волге ушли де факто и почти де-юре из страны. Но формулировка «иные договоры» спасла. Вначале в Грозном родился проект нового договора, а в Татарстане потом был поддержан. И в марте 1994 года он был подписан. И эти два слова (иные договоры. — «Известия) привели к тому, что в 1994 году прошли выборы пяти депутатов в Госдуму в Татарстане и двух представителей в Совет Федерации. И когда в Европе собрались головастики-юристы и решали — отпускать или не отпускать Татарстан, я им положил на стол: участвовали в общенациональных выборах, избирали парламент? Вопрос о суверенитете закрыт!

— Как обмывали Конституцию?

— Даже не помню, октябрьская трагедия привела к тому, что я и мои друзья, коллеги, которые потом стали депутатами и министрами, сели на автобусы, уехали в Великий Новгород и создали Партию российского единства и согласия, понимая, что состоялась гражданская война — Россию просто спасло молчание провинции. Но мы понимали, что надо было срочно проводить политическую амнистию. Так что не до обмывания было. В феврале-марте мы вынесли ее в Госдуму. Кстати, в Конституции есть хитрый пункт: амнистия не требует согласия или несогласия президента, это полномочия, которые Госдума по неопределенной категории лиц принимает сама. Таким образом, из-под стражи были освобождены Руцкой, Хасбулатов, Лукьянов. Меня тогда заклеймили все демократы.

Но гражданская война не судится, она с помощью следственных комитетов не решается. Только амнистия. Эти люди перестали быть символами протеста и незаслуженно обиженными. Руцкой еще потом и губернатором поработал.

http://izvestia.ru/news/562314

Поделиться

Новости от партнёров

Комментарии Правила дискуссии

MediaMetrics

Читайте ранее:
О чём сказал Президент в Послании Федеральному Собранию

Главная тема вчерашнего Дня Конституции — президентское Послание Федеральному Собранию. По счёту оно было, как и лет Конституции, 20-ым. Для...

Закрыть